Предположений в статье высказывалось много, но одно, самое фантастическое, произвело на Крэла особенное впечатление.

Способность насекомых общаться между собой, преодолевая огромные расстояния, общеизвестна. Что, если новые существа проявят эту способность в неизмеримо большей степени? Что, если их чувствительность окажется настолько большой, что они способны будут получать биосигналы из своего мира? Не откроет ли это для ученых возможность снестись с далеким, не известным Земле миром?..

Человеку свойственно увлечение необыденным. Пытливый по природе своей, он еще в далекую пору первых попыток осмыслить окружающий его мир стремился разгадать тайны, но не отчаивался, нужно сказать. Живя в мире тайн, любил таинственное, а то и приумножал его, творя причудливые легенды, сказки, фантазируя вдохновенно, подчас неповторимо. С развитием рационалистического мышления мир тайн и непознанного сжимался, и, наконец, теперь, в наш век, мы думаем, что уже вошли в него, познали, освоили и держим Вселенную на ладони. Так ли это? Пожалуй, нет. Мир еще полон загадок, и нередко то, что представляется уже объясненным, на поверку оказывается таинственным. При умении взглянуть на явления по-новому, зачастую становятся непонятным окружающее нас, давно привычное.

Стремление соприкоснуться с непознанным и заставило Крэла не ограничиться статьей Ваматра и Бичета, а обратиться к трудам других энтомологов. Вскоре он с огромным удовлетворением выискивал в них различные подтверждения идей, высказанных в статье. Крэл теперь совсем по-иному перечитал все, начиная от Реомюра, Линнея и Дарвина до Карпентера и Шовена. Некоторые места в их работах поразили Крэла: их наблюдения порой самым лучшим образом подкрепляли оригинальную гипотезу.

Крэл прочел, например: "Особенно сильно поражает нас в истории насекомых их громадный геологический возраст.