Немного расшатались нервишки, сказал я себе, нужно взять себя в руки.

- Чересчур много таких инцидентов в последнее время, - сказал Растел. - Волнения начались несколько лет назад. У них наверняка есть вожак.

- У них, вероятно, есть какие-то основания… Что будет с человеком, убившим пассажира?

- С тем человеком? - Он посмотрел на меня с усмешкой, искривившей его губы. - Что с ним будет? Он убил церковнослужителя. Я был не единственным свидетелем. Он будет повешен у замка на следующей неделе. Что с ним будет? Его похоронят - Церковь милостива.

Мы въехали на Принцесс-стрит. Она мало изменилась, но как-то потускнела. За немытыми окнами витрин малопривлекательные товары, реклама которых была организована из рук. вон плохо. Транспорта в этом, районе было побольше. Взад и вперед сновали педальные кебы, небольшие автомобильчики с электродвигателями, выглядевшие поизящней, чем те, которые попадались мне на глаза до сих пор. Тротуары были забиты людьми. Некоторые были одеты побогаче, другие победней, но все они были свободными людьми. - встретить на этой улице раба было практически невозможно. Чувствовалось, что настроение у людей хорошее. Они улыбались, смеялись, громко разговаривали - жизнь их радовала. Некоторые болтались без дела, другие заходили в магазины и выходили с покупками. Мне нравилась и была привычной эта суета, я сам с удовольствием бы окунулся в уличную толчею. И мне совсем не хотелось выходить из кеба, остановившегося перед большим серым зданием. Мы сошли, и Растел кивком головы указал мне на дверь.

- Приехали, - сказал он. - Нам сюда.

- Выглядит как военное ведомство. Точь-в-точь наше Министерство обороны.

- Как раз наоборот, - возразил он. - Здесь находится Комиссия по ядерному разоружению. Вы, я вижу, успели уже забыть, какая страшная война разразилась на вашей планете. А у нас ее не было.