- Так ты Анна. Разве ты не умеешь говорить? Она отрицательно помотала головой. У меня мурашки побежали по спине. Я вспомнил, что не слышал ни разу, чтобы Диббс издал какой-либо звук, и все рабы, с которыми я сталкивался, тоже были безмолвны.

- Открой рот, Анна.

Она покорно раздвинула челюсти. Розовый язык был на месте и зубы тоже, хотя пара-тройка зубов зияли дуплами и нуждались в немедленном лечении.

- Почему ты не можешь говорить, Анна?

Она откинула голову назад, и я увидел у нее на шее перерезавший ее безобразный шов. У нее были повреждены голосовые связки. Гнев закипел во мне.

- Это делается со всеми рабами?

- Нет, - помотала она головой.

- С некоторыми из них? Она кивнула утвердительно.

- Это наказание?

- Да, - кивнула она.

- Тебе было больно? Мука исказила ее лицо.

- Здесь есть еще люди, которые, как и я, прибыли из других миров?

Ответом на этот раз был пустой взгляд.

- Я говорю о чужестранцах. Они прибыли издалека и выглядят не так, как ваши люди.

Утвердительный кивок.

Я вернул ей ключ, она открыла дверь, и мы вышли в коридор. Она остановилась у дверей комнаты, расположенной напротив моей, вставила ключ в скважину - он подходил, очевидно, ко всем замкам на этом этаже. Дверь открылась.

Я увидел рыжеволосого парня, сидевшего за столом и орудовавшего ложкой. Он не перестал есть и тогда, когда, подняв глаза от миски, увидел нас с Анной. Ее, взяв за руку, я тоже затащил в комнату.

- Вы прибыли сюда из параллельной временной структуры? - спросил я.

Он пробурчал что-то неразборчиво - звуки вязли у него во рту, плотно набитом тушеной рыбой.

- Меня зовут Шеридан Мичер, - представился я. - Я историк. То, что я увидел в этой стране…

Подождав немного и не услышав ответа, я продолжал:

- Мы не можем поддерживать этот режим. Вся эта система, основанная на насилии, должна быть уничтожена. Я ищу людей, которые думают так же, как я.