- Всю дорогу Ройял безостановочно говорил, говорил, говорил, обращаясь то к Богу, то к ветру, то к самому себе, то к кому-то из нас.

- Нет, вы только подумайте, насколько расчетливы эти датчане. Больше никто пока не додумался до такого. Кремируют все трупы без исключения, и тех, кто погиб на войне, кто умер от лучевой болезни и утопленников, а золой удобряют поля. Все идет по утвержденному плану - четко, без перебоев вся эта работа организована просто превосходно. И ни у кого не возникает никаких вопросов или тени сомнения, что, возможно, что-то делается не так. Никто даже не вспоминает о моральной стороне дела. Обычное производство. Одна химическая реакция приходит на смену другой. Сорок тысяч погибших от радиации датчан гарантируют хорошие урожаи капусты. Не правда ли, Туртон?

Туртон остановился, а Кандида, лежавшая у него на плече, по-идиотски качнула головой, словно соглашаясь с Ройялом.

- Последние две войны помогли им вырастить много тюльпанов, особенно дело продвинулось, когда были поставлены печи, - сказал Туртон.

Быстро темнело. Ветер стих, и туман сгустился еще сильней, а скованная дамбой неподвижная вода стала совсем черной. Впереди показались огни, и я с благодарностью произнес безобразное название - Нордостбургна-Лангедийке.

- Гнилое местечко, - сказал Ройял, - мне кажется, что местных жителей должен больше волновать урожай трупов, чем тюльпанов или капусты. Вспомни своего любимого Брауни: «Пусть тела наши выроют из могил - из костей сделают трубки, а черепа превратят в чаши. Наслаждаясь жизнью, друзья, вспоминайте нас чаще». Как там у него еще сказано? ‹Скорбные истлевт шие останки, погруженные в горящие могилы…» С тех далеких пор, когда жил и страдал Брауни, все сильно упростилось. Мы не нуждаемся больше в могилах и колумбариях - нас превращают в золу и удобряют нами капусту…