И вдруг Растел согнулся в низком поклоне, почти касаясь локтями пола и причмокивая губами, как обезьяна. Вожак сразу же успокоился и, сменив гнев на милость, ограничился затрещиной, которую Растел покорно вытерпел.

Конфликт был исчерпан. Старикам было приказано отпустить Кандиду, а обезьяны, удерживавшие меня, слезли с моей спины и ног. Вожак снова уселся на трапецию и стал раскачиваться у нас над головами. К нам он потерял всякий интерес. Наши конвоиры жестами показали, что мы не пленники больше. Мы могли располагать собой и идти куда нам вздумается. Мы вышли на воздух. Прошел дождь - он так же внезапно кончился, как и начался, - и дышалось легко.

Я хлопнул Растела по плечу, а потом поднял вверх большой палец правой руки.

- Вы отлично выкрутились, Растел. Как это вы сообразили, что вам нужно делать? Мне понравилось, как вы изображали обезьяну. Ну что ж, вы спасли нас всех от расправы.

- Это было отвратительное зрелище, - сказала Кандида. - Всему есть предел. Такое унижение… Так раболепствовать перед какой-то обезьяной…

Растел рассмеялся ей в лицо.

- А чем они хуже людей? Не понимаю, почему вы относитесь к ним с таким презрением. Да они превосходят нас во многих отношениях. Они не ведут таких жестоких войн, как люди.

Конечно, им случается убивать, но чем? - камнем или палкой - одного-двух животных… Они не знают, что такое атомная бомба или химическая война. В принципе это незлобливые существа, и с ними легко подружиться.

- Превосходят нас?! - задохнулась от негодования Кандида. - Эти дикари? Эти безбожники? Они не станут людьми до тех пор, пока не придут к Богу.