Староста глядел на Ярослава с плохо скрываемым страхом.

– Я убил Иного, – сказал Ярослав просто. – Плати.

– Хорошо, – с дрожью в голосе сказал староста и протянул мешочек. Мысль том, что Ярослав обманывает, не могла прийти ему в голову. Всякий на Острове знал, что Отдавшие Душу не могут лгать.

Ярослав не стал пересчитывать деньги. Он знал, что его слишком боятся и не попробуют надуть. Просто кивнул и спрятал деньги.

Вышел из-под навеса, двинулся в сторону постоялого двора. Под ногами зачавкали лужи.

Уловил за спиной тихий разговор. Кто-то сказал сиплым шепотом:

– Похоже, что человек он.

– Какой человек? – сердито отозвался староста. – Из Храма!

– Ну и что? Зато деньгам счет знает. Их только люди понимают, а Иные и животные – нет. Человек он!

Ярослав не обернулся, чужая болтовня трогала гораздо меньше, чем собственные потребности. Он хотел поесть и дать отдых уставшим мышцам. Нужды тела занимали его в данный момент больше всего, как, впрочем, и большую часть жизни.

Душевные порывы не трогали Отдавшего Душу никогда.

Из-за поворота показались городские стены. Конь Ярослава обрадовано всхрапнул и ускорил шаг. По большому опыту знал, что вскоре ждет его теплая конюшня и торба с отборным зерном.

Всадник остался спокоен.

Перед воротами спешился. Стражники проводили его равнодушными взглядами, столь же безучастно ответили на кивок. Ярослав жил в городе почти месяц и воины запомнили его в лицо. Знали, кто он и зачем выезжает из города. Относились к Отдавшему Душу даже лучше, чем большинство горожан. И они, и он призваны беречь людской покой. Они – от опасностей обычных, связанных с лихими людьми, он же – от Иных, что куда опаснее диких горцев.

Ярослав миновал ворота и пошел, ведя коня в поводу. Лавировал среди повозок, спешащих горожан, между криков и брани, смрадных запахов большого людского поселения.