- И сколько же мы будем плыть, если ветер не переменится?

- Пока гребцы не начнут умирать от жажды, - вздохнул капитан. - Как только умрет первый, придется пристать. Таков морской закон.

Хью вспомнил жажду, мучившую его в те дни, и опять отхлебнул рома. Тогда у него оставался еще полный кувшин этого напитка, но пить он его не мог. От воспоминаний пот обильно выступил на макушке, коротышка привычным жестом выудил из-под кожаного доспеха большой платок и вытер его.

- Джея! - окрикнул он жену. - Видно огни?

- Мы уже подплываем, дорогой, - низким голосом ответила первая жена. - И огни видим, и даже церковь кюре Энджи. Как раз луна повисла напротив креста.

- Не беспокойтесь, - подал голос и Джемс. - Я вот гребу, а сам спиной чую: скоро берег. Успеем до тварного часа.

- Какого?

- Ну тварного. Это когда твари на берег гулять лезут. Ничего, успеем, сегодня полнолуние, они в такие дни позже выходят. Я потому и предложил попозже отплыть.

- Этого еще не хватало... - Хью протянул пустую кружку Зэме, и та с готовностью налила в нее рома.

- Так что дальше было, госпожа? Расскажите, - попросил рыбак.

- Дальше они все же проплыли между Кубой и Инагой. Из последних сил гребцы пригнали корабль к Гате. И уже в виду острова на путешественников напал спрут.

- Да что вы говорите?! - изумился Джемс, с уважением покосившись на крепкую спину Грамона.

Хью отхлебнул рома и опять прикрыл глаза. Спрут появился из глубины как-то нарочито медленно, будто сонный. Матрос с мачты, который с час назад прокричал сиплым голосом, что видит землю, первым заметил и опасность.