— Но как же… Бартон?

— Пока не подойдет подкрепление, мы не можем ничего сделать. Но не дать доктору Фу Манчи ускользнуть — наш долг перед миром.

— Почему вы не застрелили его на месте, Смит?

— По двум причинам. Первая связана с вами. Вторая причина в том, что, как мне известно, в этом доме полно агентов доктора… А Бартон у них в руках… Боже милостивый! Это что еще такое?

Кажется, я начал отвечать, но слова застыли у меня на языке.

Раздался один из тех звуков, которые лучше поскорее забыть, поскольку иначе они будут преследовать вас во сне: сдавленный крик, крик сильного человека, охваченного смертельным ужасом. Крик замер. С голых веток деревьев на нас падали капли воды.

Смит так крепко схватил меня за руку, что я поморщился.

— Это Бартон! — хрипло сказал он. — Господи, прости меня, если они…

Голос его надломился. Подсвечивая себе фонариком, Смит направился по дорожке прямо к дому.

Мы пробирались по поросшему какими-то колючками клочку земли, который я принял за клумбу с розами, когда Смит вдруг остановился, повернулся и повалил меня на землю! Его сила в минуты возбуждения бывала поразительна: я уже лежал, прежде чем до меня дошло, что именно Смит сбил меня с ног.

— Тихо! — прошипел он мне на ухо, распластавшись на земле рядом. — Смотрите!

Одна из дверей уже была открыта. Я увидел силуэт, который узнал бы и на расстоянии мили, — силуэт девушки, пребывающей, казалось, в большой печали. Она подняла руки, будто молила о чем-то, потом зажала ладонями уши и выбежала из комнаты. Быстро свернув направо, она скрылась из виду.

Смит дышал так же учащенно, как и я, но говорил ровным голосом:

— Ардата открыла нам дверь. Идемте, Кэрригэн.

Когда мы пробежали остаток пути и ступили в освещенный холл, Смит был совершенно спокоен — ни дать ни взять человек, пришедший с визитом вежливости. Я, зная, что мы бросаем вызов гениальнейшему из прислужников Сатаны, не мог не восхититься им.