- И вода, и ты, наконец, открыл глаза. Ох, и повозился я с тобой. Сидишь, блаженно улыбаешься и мычишь, как глухонемая сирена. Должен признаться, что ты дьявольски напугал меня. Почище Джека. Почему ты не пристегнулся ремнем?

- Сам-то пристегнулся?

- Я - другое дело. У меня есть опыт кораблекрушений.

- Это с яхтой?

- Хотя бы.

- Но и я ведь тоже там был!

- Мало находиться. Я говорю об опыте. Вот и сейчас, какой ты извлек опыт? Боюсь, что никакого, - Костя ощупал меня взглядом и спросил голосом капитана из пиратского романа: - Проверь, цел ли корпус, шпангоуты, рангоут.

- Рангоут? Ничего не соображаю!

- Я имею в виду исключительно твою особу. Ну, целы руки, ноги и не болит ли в грудной клетке, в животе?

- Как будто нет. Вот только слегка голова.

Костя засветился в улыбке.

- Как мне пригодился опыт "бегущего по волнам"?! Помнишь, как я катался на доске? На Гавайях прибой повыше! Ты заметил, как ловко, прямо-таки изящно, я взял этот барьерчик?

- Ничего себе изящно, - я нащупал на голове шишку с кулак величиной.

Не обратив на мой жест никакого внимания, Костя продолжал хвастаться:

- И я не удивляюсь, что так все ловко получилось. Вот что значит сбалансированность рефлекторной деятельности!

- У кого?

- Не догадываешься?

Наверно, я и в самом деле здорово ударился головой, потому что только после этих слов вспомнил о Тави и Протее, и мне по-настоящему стало плохо. Прошиб пот, и закружилась голова. Я показал глазами на корму.

- Все в порядке, хотя им досталось несравненно больше, чем тебе, успокоил Костя. - Я раскрыл створки их каюты еще до того, как нас первый раз ударило о коралловый кустик. Я видел, как они ушли в море. Связь же с ними прервана. Наш переводчик молчит, и вообще все молчит! - Костя захохотал и шлепнул рукой по приборам.

Наверное, на моем лице до того выразительно отразилась мелькнувшая было мысль, что Костя, подмигнув, сказал: