Я уселся за стол под огромным вязом. Как только я коснулся сиденья стула, над моей головой возник силовой барьер, который предохранял меня от падающих сверху сухих листьев, пыли, насекомых и птичьего помeта. Через несколько мгновений показался Мартин Бремен, который толкал перед собой сервировочный столик.

— Допрый фечер, сэр.

— Добрый вечер, Мартин. Как твои дела?

— Просто замечательно, мистер Сандау. А как фаши?

— Я уезжаю.

— О?!

Он расставил тарелки и разложил приборы, снял со столика крышку и начал подавать на стол.

— Да, — произнeс я. — Быть может, надолго.

Пригубив шампанское, я одобрительно кивнул.

— …Поэтому, прежде чем уехать, я хочу тебе кое-что сказать, хотя ты и сам, наверное, это знаешь. Так вот, ты готовишь самые лучшие блюда из тех, что мне когда-либо доводилось пробовать…

— Плаготарю фас, мистер Сандау, — его и без того румяное лицо стало пунцово-красным. Он скромно потупил глаза, стараясь сдержать расплывающуюся улыбку. — Я пыл счастлиф слущить фам.

— …Поэтому, если ты ничего не имеешь против годичного отпуска — за мой счeт, конечно, плюс дополнительный фонд для приобретения любых рецептов, какие тебя только заинтересуют — то я перед отъездом позвоню в контору Бурсара и всe с ним улажу.

— Когта фы уезшаете, сэр?

— Завтра, рано утром.

— Понимаю, сэр. Очень плаготарен фам. Фесьма заманчифое претлошение.

— …Заодно, поищи новые рецепты для себя самого.

— Постараюсь, сэр.

— Наверное, забавно готовить блюда, вкуса которых не можешь даже вообразить?