На Лизе было что-то мягкое, шелковисто-голубое, пенящееся вокруг нее в свете фонарей, все такое искрящееся и воздушное. На руках у нее были белоснежные перчатки, на груди сверкало бриллиантовое ожерелье. Ее светлые волосы были нежного пепельного оттенка, на бледно-розовых губах играла едва заметная улыбка. Сейчас голова ее была склонена на бок, один глаз закрыт, другой прищурен.

– Приятное свидание при лунном свете, — произнесла она, и легкая улыбка неожиданно превратилась в ослепительную. Я все рассчитал так, чтобы именно в этот момент вторая луна, слепяще-белая, взошла над горизонтом. Голос Лизы напоминал мне пластинку, которую заело на одной высокой ноте. Пластинки теперь никогда не заедают, но я-то помню и иные времена.

– Привет, — сказал я. — Что будешь пить?

– Виски с содовой, — ответила она, как обычно. — Какая чудесная ночь!

Я заглянул в ее голубые глаза и улыбнулся. — Да, пожалуй. — Я ввел в машину заказ, и вскоре передо мной появился стакан с выпивкой.

– А ты изменился. С тобою стало проще.

– Наверное.

– Что у тебя на уме? Что-нибудь плохое?

– Может быть, — я пододвинул стакан к ней поближе. — Сколько там получается?… Уже месяцев пять?

– Чуть больше.

– Твой контракт был на год?

– Да.

– Я его расторгаю, — с этими словами я протянул ей конверт.

– Что ты хочешь этим сказать? — улыбка застыла на ее губах, затем медленно исчезла.

– Как всегда, лишь то, что сказал.

– Ты имеешь в виду, что я тебе больше не нужна?

– Боюсь, что так. Здесь вполне достаточно, чтобы ты выбросила из головы дурные мысли, — и передал ей второй конверт.

– Тогда почему? — продолжала настаивать она.

– Мне нужно уехать. Тебе нет смысла скучать здесь все это время.

– Я подожду.

– Мое отсутствие может быть долгим.

– Тогда я поеду с тобой.