- Но он видел, - повторил Нид Сэами, - и то, что он видел, стало счастьем и надеждой целого столетия в истории людей.

- Он бредил! - вне себя крикнул Доменик. - Прах и тлен - вот что он видел! Несколько слов красивой лжи - ее хватило всему человечеству ровно на столетие. Нет, он не бредил - он лгал, и если бы на его месте был я - я тоже солгал бы!

Нид Сэами медленно покачал головой.

- Но Мануэль Рекуэрдос не был мудрецом. Он был просто отчаянно везучим мальчишкой. Если бы он погиб сразу же после своего возвращения из будущего, я еще мог бы усомниться в правдивости его рассказов. Но между Пальма-да-Бало и Орли прошло около суток, и все эти часы он был искренне и неподдельно счастлив. И если Рекуэрдос не увидит своего сверкающего купола и ласточек в его вышине, если он не увидит потом склона, усеянного мелкими горными маками, и девочки с рогатой улиткой на ладошке, если он не увидит синего кольца космодрома с матовыми каплями фантастических кораблей, отдаете ли вы себе отчет, Доменик, что будет отнято у пяти миллиардов людей целого столетия?

- Чего вы от меня хотите, Нид?

- Действий. Время идет, Доменик. Собирайте людей. Даже Верховный Совет Мира еще не осведомлен в полной мере о том, что надвигается на Землю.

- У меня не хватит сил произнести это, не хватит сил...

- Хорошо, - сказал доктор Сэами. - Совету доложу я. Подите к себе и отдохните, Доменик. На эти двадцать два дня нам потребуются все наши силы и все наше мужество.

- Зачем? - устало спросил Неттлтон.

- Затем, чтобы Мануэль Рекуэрдос увидел то, что он должен увидеть, твердо проговорил Нид Сэами. - Увидел, даже если на Земле действительно не останется ни одной бабочки, ни одной птицы, ни одной живой души.