- Она здесь, - повторил Доменик, - неповторимая Машина Рекуэрдоса, гениальная Машина, сумевшая заглянуть в будущее... и ничего не понять. Она не просто из другого времени - она из другой эпохи. Эта Машина трехмесячный ребенок, только учащийся видеть мир таким, какой он есть!

Нид Сэами пошевелил пальцами, но лицо его, лицо доброго тибетского божка, продолжало оставаться мудрым и безмятежным.

- Если бы трехмесячный ребенок увидел мир таким, каков он есть, - тихо возразил он, - ему не осталось бы ничего, как сойти с ума от ужаса перед бесконечностью вселенной и кратковременностью существования своего собственного "я". И тогда, чтобы загородить от него этот мир, взрослые вешают над его колыбелью яркую погремушку, которая заслоняет ему...

Они встретились взглядом, и слово, которое так избегают старики, повисло в воздухе.

- Они заслоняют бесконечность, - закончил вместо своего друга Доменик. - Хотя не кощунство ли говорить сегодня о бесконечности?

Нид Сэами покачал головой, по-прежнему улыбаясь, и улыбка его не была маской.

Певучий звук гонга раздался под сводом зала, долгий чистый звон и торопливый голос: "Разрешите войти?"

Они посмотрели друг на друга, и никто не решился ответить. Это было то самое, чего они ждали всю ночь, - два столбика цифр на типовом бланке для приема автоматических радиосигналов с дальних спутников. Именно сейчас.

- Это Тереза, - сказал Нид. - Задержать ее?

Доменик провел ладонью по лицу, словно проверяя, не исчезла ли его мудрая, чуточку высокомерная улыбка.

Улыбка была на месте.

- Пусть все идет своим чередом, Нид.

- "Девушка в розовом - ветка цветущей сакуры..." - напевно прочел Нид Сэами. - "Завещание Рекуэрдоса", токийское издание. Войдите, Тереза!

Девушка в розовом. Она пересекла зал, чуть наклоняясь вперед и украдкой оглядывая собственное отражение, скользящее у ее ног по черному блестящему полу.

- Последняя сводка с Плутона-дубль, как вы просили, доктор Неттлтон.