- Он сказал, сэр, - ответил Аллан Манн. - Но я так долго работал над этим двигателем, что мне очень хотелось закончить его самому, даже если это и заняло бы чуть побольше времени - я осознаю, что это было неразумием с моей стороны.

Директор положил листок и утвердительно склонил голову.

- Вы правы, Аллан Манн, это было именно неразумием. Вы совершили нарушение разумности, а это - удар в самое основание современной мировой цивилизации.

Он выразительно поднял костлявый палец:

- Что же, Аллан Манн, сотворило наш современный мир из сборища воюющих наций? Что избавило нас от конфликтов, страха, бедности и тягот? Что как не разумность?

Разумность возвела человека из того звероподобного состояния, которое он занимал, до того, чем он стал ныне. В прежние дни сама земля, на которой теперь высится наш город, носила на себе город, именуемый Нью-Йорк, где люди в ослеплении грызлись между собой, погрязши в трудах и заботах, и не было места сотрудничеству меж ними.

Все это удалось переменить благодаря разумности. Эмоции, прежде смущавшие и будоражившие людские умы, были преодолены и теперь мы внимаем только спокойному диктату разумности. Разумность вывела нас из тьмы варварства двадцатого века, и нарушение разумности стало серьезным преступлением - ибо это преступление непосредственно направлено на разрушение нашего мирового порядка.

Бесстрастная речь Директора совсем лишила Аллана Манна сил.

- Я все понял, сэр, - проговорил он. - Я надеюсь, что мое нарушение разумности будет расценено как лишь временное заблуждение.

- Полагаю, что это так, - сказал Директор. - Я уверен, что теперь вы осознали всю неправильность неразумного поведения. Но, - продолжал он, даже подобное объяснение вашего деяния отнюдь не оправдывает его. Остается фактом, что вы совершили нарушение разумности, следовательно вы подлежите исправлению согласно закону.

- А как исправляют по закону? - спросил Аллан Манн.