Банки охотно учитывают „Сертификаты Жаке“, выдавая от шестидесяти пяти до семидесяти процентов их номинальной стоимости, спекулянты на черном рынке скупают их за семьдесят пять процентов номинала.
Взгляд Жаке между тем скользит по шеренге ожидающих, губы что-то шепчут.
— Ничего! — шепчет Жаке.
Полный сил юноша падает, будто пронзенный пулей. Санитары выносят его.
„Ничего…“, „Ничего…“, „Полудрагоценные камни: 12 малахитов, сапфир в 10 каратов…“, „Ничего…“, „Ничего…“
Старик нищий скользит по стене, глаза его остекленели. Приложив стетоскоп к сердцу пострадавшего, врач произносит одно только слово: „Мертв“.
За стариком — прелестная пара, вместе с которой в зал как бы проник чарующий свет весеннего утра. Ей — восемнадцать лет, ему — девятнадцать. Она дочь профессора Р., он сын владетельного лорда М. История молодых людей полна драматизма. Родители лорда решили любой ценой преградить путь любви. Юная чета бежала в Пирроу. Месяц безумств. Последние сорок крамарро юноша, прежде не ведавший пороков, проиграл в казино; судьба отвернулась от влюбленных. Вчера прелестную пару выгнали из отеля на улицу. Тут, у Жаке, последний шанс, последняя надежда.
— Ничего, — сообщает почти беззвучный шепот Жаке. — Ничего, — повторяет он, мельком взглянув на девушку.
Следующий в очереди — ветхий старик в мундире отставного офицера, с костылем в дрожащих руках.
— 17 бриллиантов от 40 до 90 каратов, — говорит Жаке. — Поздравляю, отныне вы миллионер.
Дочь профессора Р. метнулась на середину зала и упала на колени перед великим чародеем.
— Вы должны спасти нас! — протягивая к Жаке руки, рыдает красавица.
Ни один мускул не дрогнул на лице Жаке.