Резолюции не были приняты вследствие изобилия поправок и резкого протеста представителя Наследственного Независимого Курортного Президентства.

А птицы между тем возвращались в уцелевшие гнезда, те же, гнезда которых погибли, с жалобными стонами носились над берегом.

Именно в эти дни известный уже нам персонаж, условно именуемый человеком с бакенбардами, купил в одном из европейских портов билет на лайнер "Афина", легкой походкой, без всякого багажа, поднялся на палубу первого класса, помахал кому-то невидимому белоснежным платком с черно-красной каймой и удалился в свою каюту.

"Лайнер "Афина", - записал он вечером в дневнике, подлинность которого оспаривается, впрочем, некоторыми исследователями. - Все в современном стиле: пластмасса, стекло, металл, ценные породы дерева. В окраске кают приятное преобладание красных и черных мотивов. За иллюминатором пустота, серая гладь океана. В перспективе MB, Плистерон. Остается найти третью точку для построения треугольника, смысл которого в том, чтобы _все_ осветить и _все_ перечеркнуть. Перечеркнуть пространство, прикрытое камуфляжем, под которым серость и тоска, и осветить его на всю, одним лишь моим шефом изморенную, неизмеримую глубину".

Стюардесса, обслуживающая каюту "люкс", занятую человеком с бакенбардами, отозвалась о своем пассажире, как об изысканно вежливом джентльмене. "Излишне вежлив, - сказала она. - Теперь каждый позволяет себе бог знает что в первую же минуту, а он..."

Стюардесса похожа на других представительниц ее профессии. Это хрупкая, но решительная миниатюрная блондинка с милой улыбкой на сложенных сердечком губах и красивой фигуркой.

- Были у пассажира странности? - поинтересовался я.

- О, никаких. Но он был необычайно красив.

- И это все?..

- Пожалуй. Хотя вот... Не знаю, интересно ли это... Когда я утром оправляла джентльмену постель, то на подушке, несколько выше вмятины от головы, мне бросились в глаза две прожженных в наволочке дырочки.