Вечером состоялся митинг, заключающий предвыборную кампанию; он также передавался по телевидению. Первым выступил Игрек. Он изложил обширную программу реформ, мероприятий и реконструкций, чем, по мнению обозревателей, несколько утомил внимание телезрителей. Вслед за Игреком на трибуну под руку с Плистероном поднялся Икс. Серебряными голосами запел сводный оркестр фанфар. Сквозь расступившуюся толпу слоны под музыку ввезли платформу с гигантусом.

- Сограждане, - сказал Икс, - у меня был камень за пазухой, но теперь у меня за пазухой его нет. Может ли сказать это о себе Игрек?

Икс стал спускаться по покрытым малиновым ковром ступеням. Плистерон поддерживал его. Усталые слоны тяжело дышали. Снова прозвучали фанфары. Лицо Икса было бледно, но выражало величие и полную бескаменность. (Именно тогда возникло и вошло во все языки это выражение - "бескаменность".)

Одинокий женский голос выкрикнул:

- Отдай нам вдову Смитс и ее трех деток - Била, Майкла и Сервилиуса!

Вопль наемницы Игрека заглушили приветственные крики: "Слава Иксу! Слава Иксу, другу Плистерона!!!"

Икс остановился на нижней ступеньке, поднял руку в знак того, что сам желает ответить хулительнице, и в воцарившейся тишине произнес:

- Даже если бы на моей душе было не только достойное осуждения умерщвление почтенной вдовы Смите и ее детей Била, Майкла и Сервилиуса, но и тысячи других подобных, противоречащих морали поступков, то все они там...

Величественным жестом Икс показал на камень, лежащий на платформе, и тихо закончил:

- Мой уважаемый противник не имеет права сказать о себе того же...

Икс одержал ошеломительную победу: девяносто два процента избирателей отдали свои голоса ему. Даже монолитный отряд вдов - верная гвардия Игрека - раскололся.