- Это безобразие! - не сдавался Боря, но вскоре его концерт надоел даже ему самому, и он умолк.

Как-то очень быстро дело склонилось к вечеру — мы даже пошептаться не успели на предмет того, как будут в дальнейшем развиваться события. Раздался звук могучего горна, который мог означать только одно — приглашение на банкет.

Мы выбрались из своих гнёзд и взволнованной кучкой замерли у края поляны.

Вокруг могучего костра на заботливо расстеленных лопухах возлежали чудеса гастрономии, призывно блестя лоснящимися боками. Диковинные фрукты, аппетитные соусы, экзотические салаты — большинство из яств мы видели впервые. Завершал всё это великолепие жареный баран, легко узнаваемый даже в сгущающихся сумерках.

- Ну, я не знаю, - засомневался Василий, вцепившись зубами в ногу. - Хоть кто-нибудь видел человека, вернувшегося отсюда похудевшим.

- Все эти вопросы уместнее было задавать в Москве, - парировал Рома, заедая выпитую водку ломтем ветчины.

- А по-моему, во всём этом есть определенный смысл, - поддержал их успокоившийся Борис, вытирая хлебом тарелку и одновременно намечая глазами следующее блюдо на пробу. - Клин клином, как говорится.

- Да я вообще считаю, что проблемы ожирения никак от еды не зависят, - подключился к разговору Николай, как кролик, точивший кукурузный початок. - Это всё от нервов.

- Точно! - согласился с ним Иннокентий откуда-то из глубины чана с соусом. - Я, как начинаю психовать, так холодильник не закрывается.

Туземцы стояли чуть поодаль и с умилением смотрели на нас.

- Эй! Пацаны! - крикнул им я, размахивая обглоданной костью. - Присоединяйтесь!

Но они поняли меня превратно — растворившись в чаще на минуту-другую, они вернулись оттуда с добавкой и, освежив столы, заняли исходную позицию наблюдателей.