Хребты скал щетинились зеленью пиний и миртов, что несколько скрашивало общую мрачность.

– Обойдем остров с юга. Зарифить парус! – распорядился старший Сфорца.

Матросы кинулись выполнять команду. Дядюшка Карло налег на румпель, и тартана пошла правым галсом. Когда перед командой открылась восточная оконечность Монте-Кристо, юный Андреа ахнул от восторга. Словно завернутая в грубую паранджу красавица-турчанка, вопреки заветам Пророка, вдруг откинула покрывало, явив свою прелесть потрясенному миру. Укромная бухта с песчаным пляжем распахнулась, подобно вратам сказочного дворца. Волны цвета египетского гиацинта лениво гладили золото берега. А выше, на утесах, – темный изумруд вереска и фриганы, где без страха паслись дикие козы.

На самого Карлуччи Сфорца сия идиллия, надо сказать, не произвела никакого впечатления. Он явно бывал здесь раньше: вход в бухту удавалось обнаружить, только находясь прямо на траверсе – а старый контрабандист знал заранее, куда идет. Дядюшка хмурился, кашлял, едва заметными движениями подправляя курс тартаны. Он явственно бормотал под нос заклятия от злых духов и сглаза.

Видимо, не слишком полагался на силу доброй молитвы.

– Вот так, сопляки, выглядят ворота в ад, – буркнул он, когда тартана входила в горловину бухты.

И, поймав взгляды сына и племянника, пояснил:

– Снаружи думаешь: в рай иду! А окажешься внутри…

Несмотря на этот многообещающий намек, ветер не стал вонять серой. Закопченные черти не объявились на скалах, стонов заблудших душ и скрежета зубовного тоже слышно не было. Разве что орали вездесущие чайки, расклевывая живое серебро в волнах. На краю одной из расселин вроде бы мелькнули фигурки людей, тащивших что-то тяжелое, – но люди сразу исчезли, оставив Андреа недоумевать: померещилось, или нет?

В отличие от наивной молодежи, Карлуччи Сфорца сразу кое-что смекнул и отложил в сундучок памяти.

Интересно девки пляшут. По утесам с сундуком…

Под днищем заскрипел песок.