В этих условиях очень нежелательны искусственные перепутывания судеб, а это, к сожалению, случается: человек, назначенный на вполне обоснованное уныние, вдруг беспричинно впадает в восторг. Он, профессор Арчибальд Боймер, убежден, что и сам доктор Сток понимает неосновательность своего благодушия и, следовательно, столь же отчетливо должен понимать, что это благодушие, собственно, не его, а чужое и захвачено ценой обделения другого человека добрым настроением.

- Мое доброе настроение основано на личных причинах, - возразил доктор Сток. - Ибо я лечу в место, которое охарактеризовано мне как рай, и буду вести там интереснейшие исследования.

Рожки на висках Мефистофеля встопорщились, чугунные звоны голоса стали глуше.

- Условимся о значении терминов "рай" и "ад". Вам, надеюсь, ясно, что рай для дьявола - ад для святого. Люди - мешанина из святости и чертовщины. Не откажите в любезности сообщить: как вы относитесь к числу "тринадцать"?

- "Тринадцать" для меня счастливое число.

- Значит, черта в вас больше, чем ангела, доктор Сток. Хорошим людям не везет по тринадцатым числам, а плохим тринадцатого все удается. Доктор Сток сделал попытку обидеться.

- Мы с вами еще как следует не познакомились, а вы уже обзываете меня дурным человеком, профессор Боймер!

- Я знаю вас, - хмуро сказал астролог. - На вас бросил взгляд приближающийся к Венере Марс. У Марса тяжелый взгляд, можете мне поверить. Столько зла ждешь от этой зловредной планеты!

3

Доктор Сток заметил, что остальные пассажиры самолета не прислушиваются к его странному разговору с ученым-астрологом, так смахивающим на Мефистофеля. Все молчаливо покоились в креслах, каждый был погружен в раздумье или похрапывал.