И тут неожиданно для себя она поняла, что дело здесь не в том, чтобы галантно предложить женщине свою одежду, — просто Дэйв намерен покинуть самолет.

Осознав это, Венди пальцем не пошевелила, чтобы помешать ему.

Люгер сделал несколько шагов влево, нагнулся, взялся за ручку, осторожно повернул. Дверца мягко подалась вперед. Он с трудом свесил вниз здоровую ногу, на секунду присел, затаил дыхание, оглянулся назад, в сторону панельной доски с приборами, кресла штурмана...

Итак, русские хотят, чтобы мы вырубили моторы? Черта с два. Если Ормак и Макланан здорово управляются там наверху, я тоже не должен сидеть сложа руки. Какая от меня польза, если я сижу внизу один, привязался ремнями, зубы стучат от холода, нога перебита? Нет, надо действовать, надо что-то делать.

Люгер увидел широкий кровавый след у лестницы на нижней палубе и подумал, что это еще только начало: и «Старый пес», и его отважный экипаж — все изойдут кровью, если он не успеет что-либо предпринять.

Специально подобранные и натренированные экипажи в редчайших случаях поддаются страху, но Люгер знал: сейчас именно такой момент, и его друзья чувствуют приблизительно то же самое, что и он.

Страх вообще гадкая штука, но иногда он даже помогает, ибо побуждает действовать. Например, его, Люгера. Неуклюже отворачиваясь от порывов обжигающего, дующего в лицо ветра, пряча уши от пронзительного воя моторов, он нащупал на поясе свой пистолет 38-го калибра, вытащил магазин, насчитал пять патронов. Это был довольно маленький, изящный пистолет, но стальная игрушка в руке отгоняла все страхи прочь. Люгер вставил магазин на место, тяжело соскочил в глубокий снег, захлопнул дверцу люка.

В верхнем отсеке кабины на приборной доске замигала, но вскоре погасла лампочка «открыт люк».

— Это еще что такое? — недовольно проворчал Ормак. — Ерунда какая-то. Дэйв, ты чего там люк открыл?