Значит, Де Калб просто порезался, порезался…

Наши глаза встретились. И в этот момент понимание происшедшего одновременно вспыхнуло в наших глазах. Значит, он тоже ощущает это. Значит, и в нем тоже происходит взрыв энергии. Мы оба молчали. Говорить не было необходимости.

После долгого молчания я взглянул на Эссен. Серая сталь ее глаз спокойно встретила мой взгляд, но во взоре было легкое замешательство.

– Что случилось? – спросила она.

Звук ее голоса пробудил нас обоих, вернул из забытья.

– Вы не знаете? – Де Калб повернулся к ней. – Нет, конечно, нет. Но Кортленд и я… Кортленд, как часто у тебя… – он не закончил фразы.

– Впервые я ощутил это, когда в Рио произошла псовая смерть, – ровным голосом ответил я. – А вы?

– Когда погиб человек здесь. И очень слабо, когда смерти происходили в Рио.

– О чем вы говорите? – спросила доктор Эссен.

С трудом подбирая слова, Де Калб рассказал ей обо всем.

– Что касается меня, – закончил он, глядя в мою сторону, – то это началось, когда я впервые открыл Запись. – Он помолчал, с удивлением глядя на пораненную руку, а затем, отложив нож и апельсин, достал платок и забинтовал порез. – Я совсем не ощущал боли, – сказал он как бы про себя.

А за тем, обращаясь ко мне:

– Я открыл ящик, и тут, я уже говорил об этом, что-то выскользнуло из него и исчезло в направлении камина, где впоследствии образовалось некронное пятно, – он угрюмо посмотрел на него сузившимися глазами.

– Кортленд, – сказал он, – когда ты впервые увидел пятно на камине, тебе не показалось оно знакомым?

Я вскочил так резко, что опрокинул кресло, и с жаром заговорил:

– Де Калб, где-то только что умер человек! Что-то убило его! Что-то делает нас, вас и меня, соучастниками убийства! Мы должны прекратить это! Это не научная диссертация – Это убийство. Мы должны узнать правду. Но не криками и руганью. Правда находится в этом ящике. Она находится в далеком будущем.