— Я думаю, что это он, — как бы отвечая на молчаливый вопрос, и взял трубку. Я услышал возбужденный голос в трубке. — Мюррей, — поморщившись сказал Де Калб. — Мюррей, подождите, Мюррей, я все знаю, но…

Однако, Мюррей не дал ему договорить. Голос в трубке стал таким громким, что разносился по всей комнате. Де Калб слушал его с отрешенным видом. Наконец, он выпрямился и сказал:

— Мюррей, послушайте, здесь Кортленд.

В трубке что-то заклокотало. Де Калб ухмыльнулся.

— Я знаю. Возможно, Кортленд тоже недолюбливает вас. Это неважно, Мюррей. Вы можете прийти сюда? Да, это очень важно. Я хочу вам кое-что показать. — Он заколебался, посмотрел на Эссен, пожал плечами. — Послушайте, Мюррей, я хочу показать вам один ящик.

— Ты знаешь полковника Мюррея Харрисона? — спросил Де Калб, положив трубку. Я кивнул. Я его знал и очень не любил, так как его человеческие качества находились в чудовищном противоречии с его способностями. Это был старый военный из Уэст-Пойнта, но вел он себя, как настоящая истеричка, не умеющая владеть собой. В то же время, у него был точный, никогда не ошибающийся ум робота.

Никто не мог отрицать его таланта. Он страшно гордился тем, что всегда стоит за справедливость, хотя это было далеко не так. Он подтвердил все это во время военный действий на Тихом океане в 1945 году. Однажды я написал о нем очерк, достаточно честный. Но это ему не понравилось.

— Вы и его берете в дело?

— Приходится. Мне ничего не остается… Впрочем, это неважно. Правда, он сам настаивает на этом, хотя совершенно не понимает важности дела.

— Ира, — робко вступила в разговор доктор Эссен. — Ты действительно уверен, что полковника необходимо ввести в дело?

— Ты сама знаешь, что не уверен, Летта. — Он нахмурился. — Но нам нельзя терять время. Я боюсь ждать, Кортленд, — повернулся он ко мне. — Я думаю, что тебе пора получить более подробную информацию. Я хочу кое-что рассказать тебе о нас о тебе и о себе. Ты уже понял, что ты связан со всем этим, и не в моих силах отвергнуть или принять тебя.