Никола прошел к одной из колонн и сразу вписался в обстановку, застыл, уткнув лицо в воротник…

Бесцветная личность — мелкие черты безбрового узкого лица, взгляд, устемленный в сторону, бледные вытянутые скулы. Подстать был и прикид старое пальто, кепка. Худые плети рук, которые знали и финку, и лезвие. Заточка и сейчас грела ему ладонь…

Последняя электричка показалась на дуге внезапно. Вскоре ее уже было видно всю — черную, похожую на развернутую кинопленку с огоньками в квадратных окошках перфорации.

На платформе ее заметили. Среди пассажиров произошло движение.

Никола не поднимал головы, но все видел.

Двое — молодых, спортивного вида, в одинаковых куртках, без головных уборов — показались из подземного перехода неожиданно. Всматриваясь в ожидавших поезд, быстро пошли по платформе — они кого-то искали.

Оба были не из тех, кто мотается ночью по пригородным электричкам. Никола обратил внимание на их обувь: подошвы и каблуки выглядели абсолютно новыми, несношенными…

«Только что вышли из своих тачек… Не менты!»

У ментов таких возможностей не было.

«Но тоже прошли подготовку. Обученные… — Никола продолжал догонять. — И платит им не власть, а кто-то побогаче…»

Оба направлялись в сторону головного вагона.

Они поравнялись с Николой, когда у одного в руке протарахтел сотовый. Это их отвлекло. Белесый, с прямоугольным лицом быстро поднес трубку ко рту:

— На связи…

Никто из блатняков не стал бы так отвечать.

«Тебе бы еще руку к козырьку…»

— Мы сейчас на перроне в Нижних Котлах… — Он четко отчитался перед кемто выше по званию. — Начинаем зачистку…

Словечко было знакомое, но из чужой «фени»- не тюремной, не блатной.

Эти тоже были бандиты.

«Но не блатняки. Бывшие менты или фээсбэшники…»

Нынешние авторитеты, их бойцы устроили на воле полный беспредел. Дергались, как хотели. Ни с кем не считались. Только в тюрьме начинали понимать: главная-то власть в зоне не у них — у воров. Поэтому на воле стоило бы быть поскромнее…