Это было опасно и хлопотно. Неизвестно в чьи руки она могла попасть.

«Чужой агент, а оперативники — они разные…»

Ради карьерного успеха кто-то мог послать девчонку в самое пекло. Подставить, спалить.

— Я им сказала тогда, что хочу попрактиковаться в синхронном переводе…

Ксения усиленно зубрила на своих курсах английский.

— Мосул Авье и наркокурьеры, которых судили, знали друг друга?

Ксения ни минуты не сомневалась:

— И очень хорошо. Они все из Ломе.

— А кто еще был тогда на суде? Наших, российских, много?

В сегодняшней ночной разборке, судя по сообщению Николы, участвовали уголовники. Надо было узнать как можно точнее.

— Человек пять. Помоему, это видновская братва… Кстати, Игумнов: Качан тоже тогда был на суде…

— Его сейчас нет.

— Я скажу тебе, кто еще в курсе! Начальник розыска с воздушки!.

— Желтов?!

Игумнов набрал номер.

— Слушаю… — У телефона оказался их дежурный.

— С железки беспокоят…

— Наконецто… — иронически пропел тот. У них были нормальные отношения с коллегами. — Тыто чем обрадуешь, друг?

— Это зависит от величины запросов. Начальник розыска ваш, конечно, дома, второй сон досматривает…

— Желтовто?

— Ну да.

— Обижаешь, начальник…

— Неужели здесь?! Нука покличь его. Тото он рад будет…

Игумнов представил, как его закадычный дружбан Желтов тяжелый, лысый, с грубым в серых щербинках лицом — понимая, что речь идет о нем, еще не зная, кто звонит, грозит дежурному кулаком.

Емуто что ждать хорошего от ночного звонка?!

— Слушаю, Желтов…

— Игумнов. Ты чего злишься? Может голоден?

— А что — у меня на лице написано?!

— Просто представляю. Чего не дома?

— Да тут…