- Вика! - зовет меня из ванной муж. - Ты что там затихла? Иди-ка лучше ко мне. Я тебе спинку потру, пока Славка не вернулся...

(Дополнительным эффектом моих заговоров является неослабевающее желание супруга любоваться прекрасным телом жены. Ну, и не только любоваться.)

Где-то через часок мы покинули-таки ванную. Но не потому, что на большее нас не хватило, а потому что воду отключили.

- Это издевательство! - заявила я, вытряхивая из ушей остатки мыльной пены.

- Это одесский юмор. Не расстраивайся. Вечерком пойдем на Лузановку, поплещемся.

- Ладно. Кстати, который час? Святая Вальпурга! Я же Славке русским литературным языком сказала: быть в номере не позже половины третьего! Наверняка его на бульвар занесло!

- Ну и что? Пусть поскачет, порезвится, пересчитает попкой все ступеньки на Потемкинской лестнице. Успокойся. Дай парню вольным одесским воздухом подышать.

- Я-то успокоюсь. А если он влезет на какой-нибудь бесценный исторический памятник? Или рванет в порт - проситься "кораблик поглядеть"?

- У пацана морская душа. Он у нас будет романтиком.

- Из него вырастет пират.

- Нормально. Будет обеспечивать нашу с тобой спокойную старость. Потому что от дочерей мы этого вряд ли дождемся.

Тут мы оба погрустнели и завздыхали. Наши милые дочки, кровиночки, смирные и ласковые близняшки за последний год превратились просто в моральных монстров. Не будь я ведьмой, подумала бы, что кто-то наслал на них порчу. Но порча тут ни при чем. Виноват переходный возраст. Я в пятнадцать лет тоже мнила себя носительницей мировой истины и считала непрошибаемыми тупицами всех тех, кто осмеливался критиковать мои ажурные колготки с люрексом и клипсы из маленьких подшипников...