- И куда ты намылилась в таком стремном прикиде? - оторвалась от обожаемого Кьеркегора Дарья. В ее голосе звучала ирония, которая смутила бы кого угодно. Только не сестру.

- На тусовку в "Коленвал". - Марья принялась застегивать босоножки-платформы.

- Ну ты с дуба рухнула! - В общении с интеллектуально недоразвитой сестрицей надменная Дарья предпочитала переходить на общеупотребительный сленг. - На часах - одиннадцать вечера, какие, на фиг, тусовки?! Предки приедут - они тебе хаер оторвут.

- А они узнают? - в том же тоне ответствовала Марья. - Если только ты попробуешь меня заложить... Хана тогда твоему Канту. И кассетам с этим голимым Рахманиновым!

- Тупая ты. Когда я тебя закладывала? У тебя в голове мозги есть или как? Тебя пришибут или оттрахают на этой тусовке; в "Коленвале" один отстой собирается, скины и наркота!

- Много ты знаешь... - протянула Машка, но прежней уверенности в ее голосе не было. Дело в том, что танцевать в "Коленвал" она шла впервые. Причем в одиночку. А так как она все-таки была девочкой из приличной семьи, то истории об изнасилованиях на танцполах, о наркоманах-маньяках, о скинхедшах, которые разделывают на фарш всякую не похожую на них девчонку, ее пугали. Но разве она признается в своих страхах сестре! Этой бледной зануде с книжками!

Тем более, что выдалась такая возможность - целых две недели пожить в свое удовольствие - без школы, родителей и младшего братца! Семейство укатило в солнечную Одессу, где со стапелей спускали на воду новый теплоход "Авдей Белинский". Банкеты, приветы, экскурсии, скукотища, одним словом. Мать, конечно, противилась тому, что дочери остаются без присмотра. Но бабушка Таня второй месяц лечила от ревматизма своего мужа в Гималаях и потому приехать никак не могла.