Девочка лежала, не двигаясь, притворяясь спящей, ожидая, пока ее жертва, мнящая себя охотником, попадет в ловушку. На пару мгновений вампир задержался у двери, видимо, прислушиваясь, нет ли в комнатах еще кого-то. Неуверенный. Интересно. Привык полагаться только на себя? Потом тень метнулась через гостиную и почти сразу оказалась в спальне, у кровати. Вампир с наслаждением втянул в себя запах детской плоти. Каля вздохнула, откинула голову, вызывающе выставляя напоказ сонную артерию. По сосудам человеческого тела заструилась божественная сущность. Клыки почти нежно коснулись детской шейки, проткнули кожу, мощная струя влаги потекла в горло. Веселый смех богини заглушил надсадный вой вампира.
— Попался, голубчик! — хихикнула Каля, когда ночной гость, скуля, отполз в сторону.
— В-в-великая Кали! — проныл вампир, стараясь вжаться в угол.
— Угадал! Но попрошу без имен.
— П-п-прости, о Персефона!
— Без имен, я сказала!
— Да-да! Конечно. Я… я… я не знал… не предполагал…
Бегающие глазки вампира старались не встречаться с взглядом богини. Каля с любопытством рассматривала вторженца. А он, похоже, крепкий орешек. Боль от попавшей в пасть сущности самой смерти должна была сейчас разъедать кислотой его внутренности. Но вампиренок держался, не выдавая своего состояния. Богине даже стало его немного жаль.
— В-в-великая… — выдавил из себя ночной гость, нарушая затянувшуюся паузу.
— Понимаю, понимаю, — усмехнулась Каля, — Обознатушки, растерятушки. И вообще, ты тут просто мимо пробегал. Ну, и как теперь самочувствие, после пробежки? Изжога не мучает?