Потолок оказался довольно высоким. Пришлось подвинуть громоздкий (и тяжелый) комод, чтобы достать до крюка. Скрученная жгутом простыня, хоть и была шелковой, скользила без энтузиазма. К тому же показалась блондинке слишком толстой, да и привязать ее накрепко было сложно. Не особенно заботясь о собственности отеля, девушка оторвала от белья довольно широкую полосу и снова попробовала закрепить на крюке. Вот теперь вышло то, что надо! Но, окинув взглядом всю сцену со стороны, Бэлла поняла, что комод в нее явно не вписывается. Пришлось двигать его обратно и искать новое композиционное решение. Журнальный столик по высоте не подходил принципиально, стул… А вот у стула была широкая и высокая спинка, и блондинка поняла, что нашла то, что нужно. Теперь оставалось только написать предсмертное послание, способное вышибить скупую мужскую слезу даже из отца и бросившего ее негодяя.

Порывшись в сумочке и не обнаружив там ни бумаги, ни ручки, Бэлла растерялась. У кино-героинь, на которых она до сих пор ориентировалось, такие мелочи всегда были под рукой. Ей как-то не пришло в голову, что сама она никогда не обременяла себя наличием этих ненужных в жизни вещей. Проверив все шкафы и ящики, она не нашла искомого и в номере. Апартаменты для новобрачных не были предназначены, по мнению обслуживающего персонала, для эпистолярных упражнений. Впрочем, ночного портье на помощь можно ведь позвать круглосуточно. Белла решила, что заодно проверит, какое впечатление на постороннего произведет созданная ею картина. Сняв с базы телефон, она принялась штурмовать стул.

"Три дня, три дня, три дня, три дня, всего три дня, три дня, три дня, три дня…", — словно испорченная пластинка крутилось в голове Теда.

Ему хотелось есть, но ради могущества ведь можно и потерпеть. К тому же всего-то три ночи.

Тед сидел за стойкой портье, и нервно постукивая пальцами, наблюдал за безмолвным многоканальным телефоном.