- Бежишь? - сразу поняла быстрая на соображение девчонка, нерешительно глядя на монеты, - И не жаль отдавать? Они ведь в пути пригодятся.

- Бери, - он решительно подвинул серебро ближе к ней. - Я могу потерять, или отнимет кто по дороге.

Высыпал рядом несколько медяков, проворчал. - Отрежь мне полбуханки хлеба, да грудинки на сколько останется.

Майка задумалась, но тем не менее привычно ловко отчикрыжила хлеб острым ножом, на глазок отсекла изрядный ломоть от окорока. - Погоди. - покопавшись, достала откуда-то снизу полотняную котомку и уложила в неё нехитрую снедь да свёрток из-за пазухи парнишки.

- Ну, прощевай, Майка. Дадут боги, свидимся.

Девушка несколько мигов всматривалась в приятеля, словно запоминала, а затем, перегнувшись через прилавок, взяла за плечи и неумело поцеловала в губы. М-мур-р! Доселе, по молчаливому соглашению, они привечали друг дружку, лишь касаясь кончиками носов и ласково поглаживая их, не рискуя сблизиться плотнее. "Чтобы не будить своего Зверя" - как однажды выразился образованный Арриол, который как-то умудрился выучиться чтению и втихомолку, по ночам, таскал книжки из храмовой библиотеки. Как научился, он не говорил, и Майка своей пробуждающейся женской интуицией ощущала, что тут что-то не так. Сама она читала через пень-колоду, лишь бы разбирать ярлыки на товарах да записи в главной книге. Зато считала, как орехи щёлкала, чем приводила в зависть многих сверстников, да и взрослых тоже.

- Прощай, - она слегка оттолкнула парня и отвернулась, взбудораженная и ошеломлённая. Да что же это такое со мной творится? Видать, истинно маменька предостерегала - не спеши. Но до чего ж сладко под сердцем!…