- Ну же, миссис Гендерсон... полноте! Прошу вас, пожалуйста, миссис Гендерсон...

- Извините меня, сэр, - с видимым усилием заговорила учительница. - Это от смущения... Вообще такое - не в моих привычках. Но я дошла до крайности... и даже не сплю. Вот уже две ночи...

- Может быть, вы спокойно расскажете, что вас тревожит?

- Постараюсь... Мой муж давно работает у "Смита и Брауна" и может сам выбирать себе "охотничьи угодья" - так он называет районы, закрепляемые за торговыми агентами. Ларри родом из Лидса, поэтому и остановил свой выбор на Йоркшире и Ланкашире. Он отправляется каждый вторник утром и возвращается в пятницу или рано утром в субботу.

- Не очень веселая жизнь для вас?

Бледная улыбка промелькнула на ее губах.

- За десять лет, что мы женаты, я уже привыкла. Месяц, а может быть, недель пять назад, Ларри вернулся в субботу с большим опозданием. И его явно что-то глубоко потрясло. Обычно мы по субботам после полудня делаем покупки. На этот раз муж отказался сопровождать меня. И за время моего отсутствия выпил почти целую бутылку виски. А он практически никогда не пьет... Я ничего не стала говорить... Так уж устроен Ларри, он доверится вам, только если сам этого пожелает. Я просто ждала. Это был ужасный вечер. Как сейчас вижу Ларри в кресле с потухшей трубкой в руке. Ему то и дело приходилось ее вновь раскуривать. Несколько часов я ждала, но напрасно. Потеряв терпение, я встала, пожелала ему спокойной ночи, и тут муж взял меня за руку. Для него это не совсем обычный жест. Затем торопливо, будто спешил избавиться от тяжкого бремени, он признался, что знает, кто задавил женщину и ребенка в Харрогите.

Мортлок невольно вскрикнул. За все время службы ему еще не подворачивался такой счастливый случай. Учительница из Уотфорда давала инспектору редкий шанс отличиться.

- Это уже становится захватывающим, миссис Гендерсон, умоляю вас, продолжайте!

- В Харрогите Ларри обычно останавливается на ночлег в "Оловянной кружке".