Рэндол передал разговор со Стоуксом и психиатром, выразив и свои собственные сомнения по поводу того, что убийца появится в Игзэме. Объяснение, похоже, удовлетворило Рида.

Наступила неловкая тишина, и Рэндол обвел глазами собравшихся.

— Еще вопросы?

Их больше не оказалось.

— Хорошо, — он взглянул на часы. — Осталось два часа светлого времени. Мы можем начинать.

Одетые в форму сотрудников полиции мужчины и женщины поднялись со своих мест, и каждый прошел мимо стоявшего у доски Рэндола, захватив по паре черно-белых фотографий. Сам инспектор, подождав, пока все разойдутся, направился в свой кабинет на втором этаже. Он прикурил еще одну сигарету и, сев за стол, включил настольную лампу, взглянув в окно. Небо сплошь было обложено тяжелыми грозовыми тучами, что ускоряло надвигавшиеся сумерки: бледное солнце, целый день пытавшееся пробиться сквозь облака, теперь окончательно скрылось за ними.

Рэндол держал перед собой фотографию Харви, изучая крупные черты лица преступника. Снимок был черно-белым и нечетким, но пронзительный взгляд, казалось, видел тебя насквозь. На правой щеке Харви Рэндол заметил два шрама — наверное, порезы от бутылочного стекла. Они были, по всей видимости, глубокими, и инспектор задумался над тем, как и когда получил их беглец. Он откинулся на спинку и положил снимок на стол. Дым от сигареты лениво плыл по воздуху, закручиваясь кольцами. Рэндол закрыл глаза.

За окном отчаянно завывал ветер.

Глава 5

Харви не помнил, сколько времени он бежал. Единственное, что он знал наверняка — так это то, что вначале было светло, а теперь окрестности окутывал почти непроницаемый покров тьмы. Знать бы, не блуждает ли он по кругу, снова и снова возвращаясь на собственный след... В темноте холмы и поля выглядели одинаковыми. Каждая нога беглеца, отягощенная комьями налипшей грязи, весила, по крайней мере, тонну. Сердце бешено колотилось в груди, в легких клокотало, будто кто-то настойчиво раздувал неисправные меха.