Сигизмунд все меньше доверял жителям "Законии". Хотелось смыться, но этикет и вежливость удерживали мусорщика от грубого жеста. Правда, этикету и вежливости очень помогали два амбала, ласково ведущих Сигизмунда под руки. Так процессия и вошла в ратушу. Оная внутри была похожа скорее на казино, чем на административное учреждение. На зеленых столах в центре вертелись рулетки, в глубине обширного зала расположились заядлые картежники. "Ты гадкая тупая свинья!!! Неумеха и тормоз! Кто тебе разрешил играть честно?" - донеслось до ушей ассенизатора. Уличенный в честности гражданин встал и начал доказывать невиновность, клянясь в своих подлости и хитроумии и констатируя, что ему "век свободы не видать". За одним из столов с рулеткой пожилой мужчина внес так называемую "вступительную ставку ратуши", и крупье переставил магнитик под тройку - любимую цифру старичка.

- Как ловко стащит сейчас кошелек вон тот парнишка! - восхищенно указал налево Жулио Воровски. Там, возле автомата, дородный юноша схватил старушку за горло и начал шариться в ее сумочке. Молодой грабитель чересчур увлекся, поэтому пропустил сначала облачко газа в лицо, а затем победный удар коленкой в пах. Старушка была вознаграждена бурными аплодисментами невольных зрителей. Некоторые, самые впечатлительные, стали палить в потолок. Послышался стук падающих тел на втором этаже.

- Да, молод еще, - посочувствовал неудачливому вору губернатор. Вдруг он с неподдельной тревогой схватился за часы. - Ой! Совсем забыл! Наша традиция! Сейчас "кровавый ланч" - пятнадцатиминутная гарантированная конституцией перестрелка!!! Дорогой друг, ложитесь!

Тут ударили часы, висящие на ратуше, все столы были мгновенно перевернуты, и игровой зал превратился в комнату смерти.

Стрельба стихла ровно через четверть часа. Пострадавших оказалось немного. Все были счастливы как дети. Больше всех светился губернатор.