Уборка помогла Сигизмунду отвлечься от происходящих с ним неприятностей, он предался светлой ностальгии. "И хлам отечества нам сладок и приятен!.." так, кажется, писал великий сын какого-то древнего народа с богатыми помойными традициями. Сенсоры "Эмманюэли" зафиксировали и верно классифицировали эмоциональное состояние Сигизмунда. Экран на секунду высветил: "Эмоция: тоска. Цвет: зеленая. Объект приложения эмоции: дом", - затем очистился, окрасился в подобающие тона, а из динамиков полилась нежная приятная музыка. Кажется, "Марш энтузиастов".

Растроганный Сигизмунд вытащил из тайника бутылку водки, достал из анабиоза свежих огурчиков и стал расслабляться. "Эмманюэль" не выпендривалась, отчитывая путешественника за аморальное поведение, она вполне "понимала", что землянину надо спустить парок, и всецело ему в этом помогла.

Мусорщик проснулся с ужасной головной болью. Он помнил, как допивал горькую под спор с "Эммой" об исторической ценности изобретения подгузников с меняющейся геометрией седла, как они потом весело расстреливали пролетающие мимо астероиды, как он дружески обнял главный терминал "Эмманюэли", и они пели старинную песню: "Ой, низкие температуры, низкие температуры! Не понижайте температуру моего тела! Температуру моего тела и бортовую температуру моего космолета..." Слова были глупые и нескладные, но столь точные и цепляющие за живое, что даже всплакнулось.

Приняв таблетку антибодунина, ассенизатор окончательно собрался с мыслями. Столь необходимый тайм-аут подействовал самым волшебным образом: мозги Сигизмунда заработали, как швейцарские часы, правда, с похмелья скрипели, как несмазанная телега.

Дрейфовать у планеты Шлепса не имеет смысла, думал Сигизмунд. Надо активней действовать. Тактика ПУКания - хороша, но недостаточно эффективна. Вывод: лезем в библиотеку и ищем новые пути решения проблемы возвращения на потерянную родину.