За иллюминатором мерцали незнакомые звезды, "Эмманюэль" всячески утешала космического волка, а тот, бесцельно грызя эбонитовую ручку кресла, гордо стоял на четвереньках и жалел себя.

О, он прожил сочную на пакости жизнь. С детства мечтал стать косморазведчиком, но жестокая судьба все подстроила так, что Сигизмунд сломал ногу и не попал в шестой "А", углубленный класс космонавигации и космоатлетизма. Это был жестокий удар, и школьник запил по черному. Он глушил "колу" галлонами, перестав готовить себя к космосу. Но тут вспыхнула искорка надежды: Джо, старый школьный сторож, сказал пареньку, что следует попытать счастья в области космонаук. Ободренный Сигизмунд бросился в омут тестирования. Ни к космозоологии, ни к космогеологии, ни ко всяким прочим космологиям юноша предрасположен не был. Согласно тесту Кастильо-Дауна, он не потянул бы и на космофилателиста. Машина-тестер с садизмом палача начертала кровавым шрифтом на экране, что с IQ, равным 12.5%, ученым стать почему-то нельзя.

"Так кто же я, сборщицу твою разэдак?" - набрал на клавиатуре молодой Сигизмунд.

Задумавшись на целых (!) тридцать восемь тысячных секунды, тестер как-то злорадно ответил:

"Вы - потенциальный...

1. оператор машинного доения коровобрюхов с Самтыбарана-VI;

2. налепщик этикеток "Не кантовать!" на не особо важный багаж космопассажиров;

3. космический ассенизатор".

С трех лет Сигизмунд смотрел на звездное небо, пока глаза не заболят. С шести читал комиксы про супергероев, шныряющих в глубинах Галактики, освобождающих угнетенных, карающих угнетающих и спящих с самыми привлекающими. В девять лет он осилил первую серьезную книгу о космосе - "Таблицы Брадиса для космонавигатора". "Таблицы" произвели на Сигю потрясающее впечатление, и его настольными книгами стали и "Птолемеева космография как дикая научная лажа", и "Тысяча и одно доказательство несходимости транспортной задачи вблизи черных дыр", и "Космическая бухгалтерия: учет и списание метеоритов".