Хасмаль скривился.

— Клянусь тебе Водором Имришем, что мое слово… — начал он.

— Нет, — Криспин вновь оборвал Хасмаля, — не надо попусту тратить свои слова и мое время. Я должен что-то сделать с тобой. Из тебя получился бы хороший пленник, за тебя неплохо заплатят. Но я сомневаюсь в том, что любая сумма, которую можно было бы получить за тебя, окупит те неприятности, которые ты впоследствии причинишь мне.

— Неужели ты ничего не сделаешь? — спросил Джейм. — Ведь ты можешь отправиться туда по соединяющей нити и заставить этого сукина сына отпустить Хасмаля?

— Сокол не имеет права заставлять. — Дугхалл скрипнул зубами. — Магия Соколов имеет лишь оборонительный характер. Обычно этого бывает достаточно. Криспин Сабир — законный владелец своего тела, и я не могу сделать ничего такого, что заставило бы его изменить решение, которое он принимает по собственной воле.

Дугхалл почувствовал, как чьи-то пальцы стиснули его руку. Повернувшись, он уперся взглядом в лицо Янфа, совсем близко склонившегося к нему.

— Драконья магия может заставить его. И Волчья тоже. Дугхалл опустил ладонь на руку Янфа и приказал себе успокоиться.

— Я согласен с тобой. Но я не Дракон и не Волк. Я — Сокол, и я давал клятву следовать путем Сокола. Так же как и Хасмаль.

— Но ты обязан его спасти, — воскликнул Джейм. — Ведь Алариста отдала тебе свою жизнь, чтобы ты спас его.

Дугхалл обернулся к Джейму:

— Быть может, я и сумел бы спасти его тело, но только отдав за это собственную душу вместе с душой Хасмаля. Джейм, если бы Хасмаль решил сейчас сойти с тропы Сокола, он, возможно, смог бы и сам спасти свою жизнь. Но он не опускает экраны и защищает ими свою душу.

— Спаси его, — настаивал Янф.

— Бывают вещи худшие, чем смерть, — сказал Дугхалл. — Вещи более ужасные, более мучительные. И куда более длительные, чем самое долгое умирание.

— Ты вонючий трус, — ответил Янф, опуская ладонь на рукоять своего меча. В мгновение ока клинки троих стражников взметнулись к горлу молодого упрямца. Янф ожег их яростным взором и обратился к Дугхаллу: — Если бы я мог, то переломил бы твой хребет, старая медуза.