К восьми часам вечера, когда солнце уже решительно склонялось к закату, Егор, высадив очередного пассажира на Будённовском проспекте, понял, что настало время чего-нибудь срочно съесть. Он пересчитал деньги и тихонько присвистнул: выходило, что за несколько часов извоза он заработал столько, сколько в последний год не зарабатывал и за две недели. Пожалуй, можно себе позволить и кафе. А, кстати, что у нас с бензином?

Он глянул на приборную доску: огонёк датчика уровня топлива горел ровным красным светом, показывая, что бензина в баке – кот наплакал.

Егор чертыхнулся, – ближайшая заправка находилась от него километрах в пяти, а канистра в багажнике – это он знал совершенно точно – была пуста как стакан алкоголика. Ладно. В конце концов пять километров – не пятьдесят. Должен дотянуть.

Он заглушил двигатель и вылез из машины. Кафе напротив неудержимо влекло умопомрачительным запахом солянки и горячих слоёных пирожков с мясом.

Егор сладко зажмурился, потряс головой и решительно двинулся к призывно распахнутым дверям заведения.

Практически мгновенно расправившись с полной миской золотистой, подёрнутой нежным жирком солянки, он, уже не торопясь, размеренно принялся за шикарную свиную отбивную с жареным картофелем и зелёным горошком, одновременно пытаясь вспомнить…

… То, что в канистре бензина нет уже очень давно, я помню точно. Но почему мне теперь кажется, что датчик уровня топлива мигал уже тогда, неделю назад? По-моему, я хотел ещё заправиться, но, как всегда, не было денег… Или не мигал?

Он попытался детально восстановить свою поездку недельной давности.

Так. Ездил он на комбинат прикладных искусств за глиной и алебастром. Это километров двадцать пять, если считать туда и назад. На обратном пути, правда, завернул на Ульяновскую к ребятам в мастерскую. Там, помнится, выпили, так что домой возвращался окольным путём – меньше шансов нарваться на гаишную засаду.