– Слушаю вас, – с готовностью, но без подобострастия откликнулся Егор.

– Я вот стою на этом месте уже три с половиной часа, и вы за это время проезжали мимо меня пять… нет, шесть раз. Это седьмой. И каждый раз на абсолютно чистой машине. Скажите, как вам это удаётся? Ведь на дорогах довольно грязно…

– Чистой маши… – Егор, приоткрыв рот, уставился на старшего сержанта, пытаясь вникнуть в смысл сказанных им слов.

– Ну да, – терпеливо пояснил старший сержант Бородин, – всякий раз ваша машина выглядит так, будто только что вышла из мойки. Ошибиться я не мог, потому что у меня практически абсолютная профессиональная зрительная память. А ведь вчера к вечеру прошёл сильный дождь, и поездили вы сегодня по нашим не самым лучшим в мире дорогам прилично.

Тут до Егора, наконец, дошло, и он торопливо выбрался из машины наружу.

Весенний мир любовался собой в зеркально-чистых боках его автомобиля, и только колёса оказались слегка запачканы грязью.

Он достал из кармана пачку сигарет, сунул одну в рот и машинально протянул пачку сержанту.

– Спасибо, не курю, – отказался Бородин. – Я, собственно, почему вас и приметил. Просто неестественно чистая машина. Сам я тоже автолюбитель… Это какой-то суперстатик?

– Д-да, – выдавил из себя Егор и неторопливо прикурил. Румяный сержант подарил ему мысль. – То есть, не совсем чтобы… Друзья, понимаешь, привезли из Штатов прибор. Пока экспериментальный. У них машины тут нет, вот они и решили на моей испытания провести. Опять же в Штатах дороги уж больно чистые. – Егор посмотрел на внимательное и серьёзное лицо сержанта и добавил. – Шучу.

Гаишник неуверенно улыбнулся.

– Ну вот, – вдохновенно продолжил Егор. – Он, прибор этот, подключается прямо на корпус и создаёт вокруг него, то есть корпуса, мощное антистатическое поле… Я, короче, не учёный и не совсем врубаюсь, как эта вся хренотень работает, но всякая там пыль и прочие мелкие частицы грязи, по идее, должны отлетать от корпуса как горох от стенки.