— Вовсе нет. Ты же помнишь — суд, затеянный Карсеном против нас, решил, что в момент выбивания ему зубов бастующими он уже не действовал в качестве нашего агента.

— О да! Забавнее формулировки нельзя было и придумать, — рассмеялся Принц.

— Тебе, может, и смешно, зато всем остальным — нет! — обиделся Хобарт. — Компания обанкротилась, бастовавшим все равно ничего не заплатили, мы тоже не получили обещанного вознаграждения, а Карсен расстался с зубами. Я считаю, что мы — не штрейкбрехеры, раз нас официально оправдали. QED*.

— Твоя проблема, Ролли, в том, что ты мыслишь только категориями черного или белого: все или так, или никак, — ответил на это Принц. — А ведь логика времен Аристотеля давно уже дополнена и расширена. Из тебя мог получиться отличный коммунист, если бы только тебе не повезло родиться законченным консерватором.

Хобарт окончательно отказался от попыток сконцентрироваться на своих расчетах и набросился на друга:

— Это ты, приятель, делишь все на белое и черное. Меня случайно обвинили в штрейкбрехерстве — и я уже заклеймен как ненавистник бедных трудяг! А если я уверен в том, что постоянная несбалансированность бюджета не сулит ничего хорошего ни отдельным гражданам, ни правительству в целом — ты считаешь меня ограниченным реакционером! Ты и тебе подобные люди — между прочим, весьма поверхностно знакомые с социальными теориями, — уверены, что стоит принять кучу замечательных законов, и мир сразу же им подчинится...

— Я только хотел сказать... — попытался возразить Принц. Однако остановить Хобарта уже было невозможно.

— И ты совершенно не прав насчет аристотелевой логики, — продолжил тот с раздражением. — Ее не расширили, а признали особым случаем логики более высокого порядка. Так же, как в свое время геометрию на плоскости — частным случаем пространственной геометрии. И это вовсе не свидетельствует о ее бесполезности, а всего лишь ограничивает применение. Мы с трудом можем представить себе мир, живущий только по законам двузначной логики. Там, например, все должно быть окрашено в красный цвет, и ничто не может быть розовым или бордовым...