Послевоенные силикатные двухэтажки сиротливо жались островками, ожидая второй очереди сноса.

"Ну, вот и дошли" — подумал Виктор.

Площадь Партизан между памятником и музеем тоже была перерыта и огорожена рабицей; сквозь нее было видно, что на этой части площади разбивают сквер, строят фонтаны и какие-то постаменты. "Реконструкцию площади под музей боевой техники под открытым небом ведет фирма "Звезда"" — было написано на прикрученном к рабице чуть полинялом щите.

"Ага, значит, танки и пушки будут здесь, а не на Круглом озере. А, кстати, плакатов-то здесь не так много. Ну, с рекламой ясно, а вот с этим — сталинским курсом, ум честь и совесть, как-то здесь не густо. Да и над "Электроникой" буквы не новые. Может, они тут уже того… отказались?"

Виктор прикрыл рукой глаза от налетевшего со стороны раскопанной площади пыльного вихря, и это почему-то его успокоило. Обычная брянская осень, подумалось ему. Скоро тут будут золотые деревья и запах сжигаемой листвы, от которого почему-то всегда тянет снова пойти в институт и сесть за студенческую парту.

"Ладно, приступим к реализации безумного плана. Как там в "Бегстве мистера Мак-Кинли" — с топором под мышкой проще сойти за сумашедшего? Если не выгорит, под дурачка и закосим."

3. Привет из Туареда

Штаб-квартира бонистов действительно оказалась на чьей-то квартире, на четвертом этаже. Внизу на подъезде уже стояла дверь с домофоном, а возле нее, непривычной новинкой — список жильцов. Такие вешали в подъездах хрущевок в конце шестидесятых, но потом — то ли влом народу было исправлять переехавших, то ли с целью вводить в заблуждение всякое жулье — но только к девяностым они исчезли. Воскресший из небытия список был уже не простой жестянкой, а щитком с окошками, за которыми ставилась распечатка на лазерном принтере. Кстати, в отдельном окошке была дата обновления данных.