"Это ловушка? Надо не соглашаться. Уйти под благовидным предлогом."

— Спасибо, Григорий Аркадьевич. Я подумаю и как-нибудь зайду.

— Отчего ж "как-нибудь"? "Как-нибудь" и денег может не оказаться.

— Ну, он мне давал еще адреса тут… На всякий случай зайти, подумать.

— К Ругоеву, что ли? Да ну, не смешите. Зубы заговорит и меньше выручите. Ну хоть у кого спросите.

— Ну, не обязательно же мне там сразу и соглашаться. Поговорим, посмотрим.

— Да пожалуйста… И к Медиянцу только ноги собьете на Ковшовку топать. Что ж, что говорят, он такого не приобретает, ну вот сами убедитесь.

— Ну, для успокоения.

— Для успокоения… А давайте так: я беру у вас все эти сувениры за пятьсот. Это ж два минимума первой группы, приличная месячная, на что еще ваш приятель рассчитывает-то? Мы не барыги, не спекулянты, мы коллекционеры. Вот меня чего зажгло, что мало ли, ваш этот друг возьмет и плоды своего труда… а ведь это — произведение! Это ж какой Левша… сохранить для людей хочу, а не то, чтобы.

"А ведь он, пожалуй, так и не отпустит, пока не продашь. И что делать?"

— А, слушайте, действительно, чего я, нанялся, что ли, ему произведения загонять? Если мало покажется, пусть другой раз сам и бегает. Я вон спешу, — и Виктор показал пакеты с продуктами.

…Григорий Аркадьевич отсчитал деньги знакомыми советскими купюрами по десять и двадцать пять, только пару раз попался зеленый полтешок с Лениным на водяном знаке. Союз существовал, как и доверие к "деревянным", иначе при такой сумме дома наверняка у хозяина дома скопились бы сотенки.

— Чаю?

— Ой, нет, вы извините, конечно…

— Да ладно. А приятель как-нибудь пусть сам заходит. Передайте, замечательная работа…

На лестничной клетке Виктор протопал пару пролетов и плавно утишил шаг, прислушиваясь, не щелкнет ли внизу дверь.