— Слава богу, Шныгин явился! Теперь можем начинать, — съязвил майор. — Садитесь, старшина. Не стойте в дверях, как фундамент от памятника Дзержинскому.

«Вот ешкин корень! А в прошлый раз „мумия Ильича“ была», — удивился Шныгин, но вслух свое удивление выражать не стал. Просто сел на задний ряд и мысленно посетовал на то, что забыл купить в дороге семечек.

— Итак, общее собрание можно считать открытым, — констатировал майор, обводя собравшихся ясными и добрыми отческими глазами. — Сначала выступлю я с общим докладом. Потом слово будет предоставлено профессору Зубову, — всклокоченный мужичок в президиуме кивнул головой. — Дальше — по обстоятельствам…

Впрочем, ни «сначала», ни «потом», ни «дальше» не получилось. За дверями актового зала раздался какой-то непонятный скрежет, затем в щели между створками засверкали оранжевые искры и послышалось шипение. Продолжалось оно не больше двух секунд. Затем двери с грохотом свалились внутрь, сломав парочку пустых кресел. Ну а после сего занимательного фейерверка в помещение актового зала просунулся ствол танковой пушки.

Шныгин, повинуясь рефлексам, свалился на пол, между рядов кресел. Краем глаза он заметил, что то же самое сделали и трое его соседей по комнате. Новые члены персонала базы, с которыми старшине познакомиться еще не довелось, остались сидеть на своих местах, и лишь майор Раимов вскочил со своего места, грозно стукнув кулаком по столу.

— Мать вашу в полный рост, — виртуозно выругался он, вызвав невольное восхищение Шныгина. — Харакири-сан, объясните мне, что это чудище здесь делает?

— Получен приказ собраться в актовом зале, — раздался из танка механический голос. — Приказ выполнен.