«Сад» тянулся примерно три сотни ярдов и оканчивался другой такой же трубой, соединяющей две параллельных. Там, на дальнем конце, цимбреллы вновь приобретали свой первоначальный сверкающий зелено-голубой цвет. Внимательно осмотрев «сад», Лейн убедился, что высокие стенки труб задерживают ветер и основную массу фальзитных хлопьев, сохраняя тепло внутри прямоугольника.

Он тщательно осмотрел поверхность трубы в поисках мест, где металлические гусеницы вездеходов ободрали лишайники. Но лишайники, обогреваемые летним солнцем, росли феноменально быстро, поэтому Лейн даже не удивился, ничего не обнаружив.

Он исследовал грунт возле стенок трубы: маленькие цимбреллы росли всего в двух футах от нее и не были повреждены. Пройдя по всей трубе до соединения с перпендикулярной, он так и не заметил никаких следов вездеходов.

Остановившись подумать, что же делать дальше, Лейн с удивлением обнаружил, что дышать стало труднее. Быстро взглянув на манометр, он убедился, что воздуха еще достаточно. Причиной был страх, ощущение чего-то сверхъестественного — чувство, которое заставляло сердце биться быстрее и требовать больше кислорода.

Куда же могли подеваться два вездехода? И почему? Нападение каких-то разумных существ? Но тогда выходит, что эти создания утащили куда-то шеститонные вездеходы, или увели их, или заставили людей сделать это. Кто? Куда? Как?

Волосы у Лейна встали дыбом.

— Это случилось именно здесь, — прошептал он. — С первого вездехода доложили, что видят трубу, преграждающую путь, и обещали выйти на связь через десять минут. Это был их последний доклад. Второй вездеход замолчал, когда был на трубе. Что же случилось? На поверхности Марса нет городов, нет и никаких признаков подземной цивилизации. Орбитальный корабль, оснащенный мощным телескопом, непременно обнаружил бы их.