Не обращая внимания на червя, Двуногая сняла его с себя и, сказав несколько слов на нежном, изобилующем гласными языке, мягко уложила его в чашу, где он сразу же свернулся кольцами, словно змея в корзине. Затем она взяла кувшин с красного пластикового ящика, который, по-видимому, был нагревательным прибором, несмотря на то, что не соединялся ни с каким источником энергии. Она вылила теплую воду из кувшина в чашу, наполнив ее до половины. Под этим душем червь блаженно закрыл глаза; казалось, он беззвучно мурлычет.

Затем Двуногая сделала такое, что Лейна замутило: она склонилась над чашей, и ее вырвало туда.

Забыв о языковом барьере, Лейн шагнул к ней и спросил: «Вам плохо?». Она обнажила в улыбке зубы, похожие на человеческие, как бы успокаивая его, и отошла от чаши. Червь погрузил свою голову в массу полупереваренной пищи, и Лейн снова ощутил приступ тошноты. Он подумал, что червь регулярно питается таким вот образом, но это не уменьшило его отвращения. Разумом он понимал, что должен забыть земные мерки, что она совершенно другая и некоторые ее поступки неизбежно должны вызывать у него отвращение. Мозг готов был понять и простить, но желудок никак не мог с этим смириться.

Позже, когда она принимала душ, Лейн внимательно разглядел ее, и отвращение почти исчезло. Она была около пяти футов ростом, с изящным сложением и гибким телом. Ноги ее были женскими, и даже без нейлона и высоких каблуков выглядели возбуждающе. Другие части тела были не менее привлекательны. Правда, если бы туфли были без носков, ее ноги с четырьмя пальцами вызвали бы на Земле массу комментариев, но на длинных изящных руках было по пять пальцев. Сначала Лейну показалось, что на них совсем нет ногтей, как и на пальцах ног, но позже ему удалось разглядеть рудименты ногтей.