– А для чего Ерофейкина убили? – поинтересовался Рябов. – Устранение сутенера Ираклия надежно блокировало наш выход на эмиссара. Где здравый смысл? Где логика?

– Смысл есть! – не согласился я. – Из Ерофейкина они сделают посмертно «героя освободительного движения, невинно убиенного злодеями-эфэсбэшниками». Ход старый, неоднократно проверенный. Мало ли мерзавцев на пьедестал возвели?! А новому режиму, который они собираются установить, обязательно потребуются свои «мученики», за «демократию» головы сложившие!!!

Откинувшись на спинку кресла, полковник глубоко задумался. А я подошел к окну и посмотрел на оживленную улицу перед зданием Конторы. Метель стихла еще в середине ночи, в бледно-голубом небе светило солнце. Машины уверенно двигались в обоих направлениях. Коммунальные службы, надо отдать им должное, потрудились неплохо. Проезжую часть полностью очистили. (По крайней мере, в центре Н-ска.) Лишь на пешеходных дорожках то там, то здесь, скребли лопатами дворники и присланные к ним на помощь студенты.

«В Грузии была „революция роз“, на Украине „оранжевая“, – подумал я. – Интересно, как заговорщики собираются обозвать российскую? Может, „голубая“?! Ха-ха. Гм! А почему бы и нет?! Из политических партий масонам больше всего импонирует Союз прозападных сил. А там пидор на пидоре сидит и лесбиянкой погоняет! Кстати, покойный Ерофейкин признался в одном из интервью, что на последних президентских выборах он голосовал за одну из знакомых фигур СПС Ирину Томаду́! А сия дамочка…»

– Я доложу генералу Маркову, – прервал мои размышления Рябов. – Будем принимать экстренные меры по многим направлениям.