– Инопланетян, – повторил Петро еще суровее. – Газет, что ли, не читаешь?

– Слушай, а чего ему надо? – еле выговорил насмерть перепуганный Леха.

– Отда-ай мою поса-адочную но-огу-у!.. – простонало уже где-то на чердаке.

Петро передернуло.

– Под покойника, сволочь, работает, – пожаловался он. – Знает, чем достать… Я ж их, покойников, с детства боюсь. – Взболтнул щетинистыми щеками и повернулся к Лехе. – Да ты садись, чего стоять-то?.. Брось ледобур! Брось, говорю… Я вон тоже поначалу с дрыном сидел… – И Петро кивнул на рукоятку черпака в углу.

Во дворе трепыхались посеребренные луной обрывки полиэтилена. Инопланетянина видно не было. Леха бочком подобрался к табуретке и присел, прислонив ледобур к столу. Оглушил залпом стаканчик и, вздрогнув, оглянулся на окно.

– Ты, главное, не бойся, – сипло поучал Петро. – В дом он не войдет, не положено… Я это уже на третий день понял…

– Отдай! – внятно и почти без подвывания потребовал голос.

– Не брал я твою ногу! – заорал Петро в потолок. – Вот привязался, лупоглазый!.. – в сердцах сказал он Лехе. – Уперся, как баран рогом: отдай да отдай…

– А что за нога-то? – шепотом спросил Леха.

– Да подпорку у него кто-то с летающей тарелки свинтил, – нехотя пояснил Петро. – А я как раз мимо проходил – так он, видать, на меня подумал…

– Отдай-й-й!.. – задребезжало в стеклах.

– Ишь как по-нашему чешет!.. – оторопело заметил Леха.

– Научился… – сквозь зубы отвечал ему Петро. – За две-то недели! Только вот матом пока не может – не получается… Давай-ка еще… для храбрости…

– Не отдашь? – с угрозой спросил голос.

Петро заерзал.

– Сейчас кантовать начнет, – не совсем понятно предупредил он. – Ты только это… Ты не двигайся… Это все так – видимость одна… – И, подозрительно поглядев на Леху, переставил со стола на пол наиболее ценную из банок.

Дом крякнул, шевельнулся на фундаменте и вдруг с треском накренился, явно приподнимаемый за угол. Вытаращив глаза, Леха ухватился обеими руками за края столешницы.