— Простите, — буркнул тот, покраснев, — но дело такое… странное.

— Как и все в нашем отделе, — улыбнулась заместительница начальника. — За три года пора бы привыкнуть!

И пока никто из нас не успел еще чего-нибудь ляпнуть, Марго объяснила, что внедрит меня (то есть, Юлю) и Ваню в качестве вожатых в один из отрядов. Что мы должны делать, она так и не объяснила, но друг поклялся, что за две недели подготовки всему научит и что эта работа мне придется по душе. Успокоил. Кому-кому, а Дуракову я верю.

— Знаете, госпожа Иванова, — галантно улыбнулся программист, — вы всегда делаете предложения, от которых невозможно отказаться.

Ведьма-манипуляторша кивнула в ответ.

Вожатый — оказывается, замечательная должность. Это начальник над всеми детьми: туда не ходи, сюда ходи, это ешь, это в рот не бери, подготовься к состязанию, плавай в речке не больше пяти минут, по ночам спать! Можно и еще много запретов и дозволений придумать. Бедные дети, их ограничивают во всем. Правда, для их же блага.

Те две недели, что мы ждали своего заезда, Иван подробно исследовал произошедшие в лагере случаи, пытаясь найти в них что-то общее. Если верить показаниям детей, которые таки не спали в положенное время, странные явления происходили между двумя и тремя часами ночи и направлены были исключительно против девушек-вожатых. Ни один парень не то, что не пострадал, но и не стал свидетелем случившегося. Интересная закономерность, но что из этого следует?

Мне скучать, вообще, не приходилось. Шаулину было сказано, что Юля заболела и ходит целыми днями по врачам. Благодаря магии Иры начальника удалось убедить, будто его дочь страдает чем-то заразным. От одной проблемы избавились — другие накатили.

На третий день моего пребывания в этом мире мне довелось сдавать экзамен в Московском государственном техническом университете имени какого-то великого человека.