В свободное время я отправлялся в район Чертаново и стоял под окнами одного высокого белого дома, обреченно глядя на один балкон пятого этажа. Там жила моя Маш-шу. Я предпочитал наблюдать за ней со стороны, потому что мне сказали, будто она шокирована и напугана, и лишних переживаний ей сейчас не нужно. Но однажды я решился и вышел из-за угла.

— Призрак Неба, — она потупила грустные карие глаза, — преследует меня везде. Даже во снах. Уйди.

— Я настоящий, — протянул я к ней руку, но девушка отстранилась.

— Если прикоснешься, я тоже стану привидением.

— Нет, отчего? — печально улыбнулся я.

Да, я в Чертаново не играл роль Шаулиной. Я переодевался в брюки и рубашку, отколупывал накладные когти, смывал косметику, в этом мире мужчины не подводили глаза, и мне было все равно, если кто-то увидит меня не в Юлином обличье.

— Неб умер, — словно заученную фразу, сказала Маш-шу.

Я знал, что в энциклопедиях это так. Но как убедить любимую девушку, что три с половиной тысячи лет назад в Кемете похоронили чужое тело. А я — вот он, стою перед ней и хочу ее обнять.

— Нет, я жив, — наивно, боги, но я не мог придумать, что сказать любимой девушке.

— Ты врешь. Опять врешь. Как тогда, про работу.

Мне стыдно за недомолвки, что были у нас три с половиной тысячи лет назад. Она так и не захотела принять мои объяснения, не поняла, зачем я скрывал от нее о своем положении в обществе.

— Я никогда не вру женщине, которую люблю, — зажмурившись, выпалил я и почувствовал, будто меня обдали горячей водой.

Когда я открыл глаза, заплаканная Маш-шу стояла напротив. Поверила? Наверное, нет.

— Боги почему-то решили, что мне будет лучше в Москве, — развел я руками.

Она ничего не ответила. Только кинулась мне на шею, и я снова ощутил дурманящий запах ее духов. Мои руки сами собой сомкнулись у нее за спиной, и я первый раз за несколько дней поцеловал любимую девушку. Я так хотел, чтобы она жила со мной. Жаль, что в личине Юли я не мог себе этого позволить.