— Отнюдь нет, — ответил Жан Монье. — Но я получил религиозное воспитание и должен вам признаться — мысль о самоубийстве несколько смущает меня…

— Но о самоубийстве не может быть и речи, мсье! — заявил мистер Берстекер таким безапелляционным тоном, что его собеседник не решился настаивать.

— Саркони, проводите мсье Монье в номер 113. Что касается условленных трехсот долларов — будьте любезны, по пути занесите их в кассу: это рядом с моим кабинетом.

В номере 113, ярко освещенном чудесным закатом, Жан Монье тщетно искал признаки каких-либо смертоносных устройств.

— В котором часу ужин?

— В восемь тридцать, сэр, — ответил слуга.

— Нужно переодеться?

— Большинство джентльменов переодеваются, сэр.

— Ладно, переоденусь… приготовьте мне черный галстук и белую рубашку.

Действительно, когда Жан Монье спустился в холл, он увидел, что все женщины в декольтированных платьях, мужчины в смокингах. Мистер Берстекер с любезным, почтительным видом поспешил ему навстречу.

— А! Мсье Монье… Я вас искал… Вы здесь в одиночестве, и я подумал, что вам, пожалуй, приятно будет сидеть за столом с одной из наших клиенток, миссис Керби-Шоу.

Монье жестом выразил досаду.

— Я приехал сюда не ради светских развлечений, — сказал он. — Впрочем… Вы могли бы показать мне эту даму, не представив меня?

— Разумеется, мсье Монье… Миссис Керби-Шоу — та молодая женщина в белом креп-сатиновом платье, которая сидит возле рояля и перелистывает иллюстрированный журнал… Я не представляю себе, чтобы ее внешность могла не понравиться… Это никак невозможно. И она — особа очень приятная, воспитанная, образованная, понимающая толк в искусстве…