Солнечные лучи высвечивали разнообразные оттенки зеленого — салатовый, голубоватый, изумрудный, желтоватый, лазурный. Пол украшали причудливые тени, стебли папоротника раскачивались под дуновением ветерка, подобно усикам громадных насекомых. Коррогли пробродил по игрушечным джунглям что-то около получаса, нетерпение его нарастало, когда наконец женский голос попросил его откликнуться, поскольку за растениями ничего не видно. Он повиновался, и мгновение спустя к нему вышла высокая седовласая женщина в платье из серебристого шелка до пят. Лицо ее было цвета старой слоновой кости, все в морщинах, и выражение его, как решил Коррогли, свидетельствовало о твердом и подозрительном характере. Руки Кирин не знали покоя — она обрывала листья, до которых могла дотянуться, с таким видом, словно перебирала четки. Несмотря на свой возраст, она прямо-таки излучала жизненную силу, и Коррогли подумалось, что если зажмурить глаза, то вполне простительно будет предположить, будто стоишь рядом с молоденькой девушкой. Кирин усадила его на скамейку в углу комнаты и села рядом, глядя на буйство растительности вокруг и продолжая обрывать листья.

— Я не доверяю адвокатам, мистер Коррогли, — сказала она. — Так что не стройте на этот счет иллюзий.

— Не буду, мэм, — проговорил он, надеясь, что женщина улыбнется, однако она лишь поджала губы.

— Я бы ни за что вас не приняла, если бы не ваш подзащитный. Человек, который избавил мир от Мардо Земейля, заслуживает всяческой помощи, хотя я и не уверена, что смогу чем-либо помочь.

— Я рассчитываю, что вы сообщите мне кое-что о Земейле, в частности — о его отношениях с Мириэль Лемос.

— А, вот оно что.

— От самой Мириэль нельзя ничего добиться, а все остальные попрятались.